ЗНАЙ ВСЕ

Жили-были муж и жена. Было им на двоих всего 60 лет. И не было у них детей. Не получалось. И решили они тогда взять ребенка, а в таком деле надо быть честным перед Богом и перед собой.
Будущий ребенок не был для них костюмом из бутика, когда выбираешь, примеряешь, щупаешь , смотришь на фасон, расцветку, качество ткани и цену. Не позволяла им этика и совесть уравнять живого человечка с костюмчиком. Поэтому не имели для них значения ни возраст, ни пол, ни внешность, ни медицинские диагнозы. Счастье в детских глазах - вот это имело значение. Чем один ребенок лучше другого, ведь несчастливы все брошенные детки. Кого предложат - того и возьмем. Не выбирая. Решили они. Опыта в таком деле у мужа и жены тоже не было - не знали через что придется пройти…
В соответствующих службах дали солидный перечень необходимых и предусмотренных законом документов, срок годности которых по существующим правилам составляет всего один год. Не успели уложиться -начинай по новой. Этот пакет документов давал право на усыновление. В общем-то, пустяки, что по-человечески не разъяснили с каких инстанций лучше начинать. Сделали муж с женой все справки и направились в соответствующие службы.
Они не были идеалистами, но казалось, что люди в службах этих должны быть особыми, знающими и любящими свое дело, заинтересованными , чтобы как можно больше детей обрели семью. Будущие родители безумно волновались перед встречей с такими чудесными людьми, но получилось иначе. Их начали дружно отговаривать от «опрометчивого поступка». Скоро «тест на педикулез» закончился, но недоумение осталось.
Оказывается районные и городские социальные службы не имеют полной и систематизированной базы данных о детях (если можно назвать базой данных сомнительного вида папку с разрозненными, неполными, неупорядоченными сведениями и отвратительными фотографиями).
Существует мнение, что детские дома и дома малюток переполнены, но это далеко от истины - детей в статусе сирот немного из-за судебных проволочек по лишению родительских прав. У восьмилетнего и взрослее ребенка шансы быть усыновленным равны нулю. Таких детей мало. Но даже у них отнимают призрачную надежду и право обрести семью. Данные о ребенке неполные, медицинские диагнозы не обновляются. Характеристики на ребенка? Нет. Толковая информация о здоровье? Нет. Почему? Потому что «обновление» плановое. Раз в год - и точка. О защите каких интересов, каких детей ведется речь.

Взаимодействие служб с детским домом таково, что чиновники не знают даже, где находятся дети в данный момент. Решается судьба ребенка, а должностные лица не располагают точной информацией ни о самом ребенке, ни о том, где он пребывает?!
Первый ребенок, который был предложен, мог стать сыном молодой пары. Но было сказано: мальчик отдыхает в Закарпатье, познакомиться с ним пока нельзя. Поехали бы туда, но параллельно возникла кандидатура девочки, которая была поближе - в лагере Горном.
Потенциальные родители знали: стоит им увидеть конкретного ребенка, взглянуть в его глаза и …отказаться от него уже будет невозможно.
Так и получилось. Девочка с простым русским именем Наталья, которую они встретили Горном , стала их дочерью. Первая встреча и знакомство с ребенком должно происходить в присутствии работника социальной службы, для которого это в изрядную тягость. Всю ночь ребята не спали, готовились к встрече с ребенком, репетировали, перебирали различные варианты поведения. Избежим описывать транспортировку должностного лица в далекий Горный на такси под аккомпанемент его диссонансных сетований на неудобства парковки на личном автотранспорте к городским рынкам… Опустим его явное нежелание лишний час там задерживаться, исполняя своих должностные обязанности…
В очередной визит в лагерь Горный к будущей дочери, среди играющих детей «заодно и вдруг» увидели того самого мальчика, который должен был стать их сыном .Ни в каком Закарпатье он никогда не находился. Ошибочка вышла. Ценою в судьбу. Девочка и мальчик, оказывается, успели подружиться…, но однокомнатная съемная квартира не позволила забрать сразу двоих детей. Встречу эту восприняли как гром среди ясного неба и перст судьбы.
Что можно не описывать, иначе история усыновления превратится в трехтомник? Попробуем внести лаконизм и краткость в нашу историю, вернувшись к самому началу.
Восьмилетняя девочка, выросшая в деревне, педагогически запущенная, без элементарных навыков самообслуживания, не знающая ни одной сказки, была привезена в лагерь очередными приемными родителями и оставлена там. Без вещей, без документов, без всего! Брошенная, неухоженная, неумытая. Оставлена в коммерческой группе не детдомовских детей. Она жила в лагере. Фактически. По документам - по прежнему находилась в приемной семье. В детский дом оформлена не была. Когда приемная «мама» везла ребенка в лагерь, по дороге детеныш плакал и умолял «маму» не бросать ее, но «мама-опекунша», получив по ее словам, благословение православного батюшки, привезла и оставила . Все это время экс-родительница продолжала получать на ребенка полагающиеся дотации от государства. Социальными службами этот вопрос не контролировался. Куда идут деньги, полагающиеся уже удочеренному ребенку, - тайна, покрытая если не мраком, то сумерками. Хочется надеяться, что на добрые дела.

Пока не было решения суда, молодая пара на такси несколько раз ездила навещать почти своего ребенка в лагерь. После каждого посещения впору было принимать сердечные и успокаивающие препараты, поскольку их встречал чудовищно грязный, обворованный ребенок, варварски погубленные новые красивые вещи, привезенные в предыдущий визит . Подаренные фотографии, стоящие на тумбочке у ребенка, оказывались оскверненными и разбитыми. Воспитатели не располагали возможностью уделить минимальное внимание единственной сироте в коммерческой группе. Зачем дети из благополучных семей мочились на вещи «чужака», и где находились взрослые?
Однако вернемся к работникам социальных служб. Теперь никому не под силу разгадать, почему новоиспеченным папе и маме пришлось с боем «выбивать» медицинскую карту. Почему их однажды отказались пустить на территорию лагеря. Почему им предложено было самим ехать за вещами и документами ребенка в деревню, где она жила. Почему 90% информации о ребенке со сложной судьбой приходилось узнавать от нее самой.
Зачем перед судом их незаконно вынудили присутствовать на Совете опеки, обстановку на котором можно сравнить только с визитом к неквалифицированному проктологу. К Совету был готов весь пакет документов, назначена дата судебного заседания, но и там хор «защитников детей» слаженно отговаривал от «глупого и опрометчивого поступка».
Хождения по мукам закончилось. Суд состоялся. По иронии судьбы в паспорте мужа и жены имело место расхождение в одной букве фамилии из-за украинской транскрипции. Замена паспорта с целью исправления технической ошибки паспортистов была невозможна, поскольку это привело бы к необходимости внесения исправлений во все морские документы супруга. Ошибка эта обернулась тем, что ребенок до настоящего времени живет без документов, свидетельство о рождении отсутствует. Дело по исправлению этой ошибки обещали рассмотреть к весне (!) в порядке «живой очереди», поскольку исправить такую «серьезную» ошибку без присутствия ушедшего в море родителя никак нельзя. Попытки найти общий язык с канцелярскими работникам суда провалились, манера их общения с посетителями не выдерживает никакой критики, равно как и потерянные заявления, испарившиеся дела и доверенности, отпуска судей и наконец, классическая цитата - «это Ваши проблемы…»
У работников социальных служб тоже есть проблемы – защищать всеми силами интересы ребенка, поэтому почти год ребенка не навещали в очередной приемной семье. Поездки в деревню – плановые. Нет пункта в плане – нет поездки. Какая там слезинка ребенка Достоевского? В данном случае вечно избитый, голодный и затравленный ребенок метался от страха по деревне и не знал, бедняжка, как «болеют» душой за него дяди и тети в далеком Севастополе…
После рекомендованного визита наших героев к психологу , работники социальных служб вышли из долгого анабиоза и предложили помощь, но не реальную, которая требовалась, а как в малоприличном анекдоте «а поговорить….»
В общем-то, у истории неплохой конец.
Девочка растет, учится, занимается спортом, она любима, но стоит вспомнить процедуру удочерения, все связанные с этим унижения, нелепости, бюрократизм, некомпетентность, черствость, свои переживания, и слезы … Хочется воскликнуть: почему все так происходит?
Вот такая история.
А мальчика они обязательно заберут в семью.
Пройдут снова весь этот путь.
У девочки Наташи появится брат.
Вот только решат кое-какие квартирно-бытовые проблемы.
И станет их четверо.
Дождись нас, малыш….